Мало что известно о ранних годах Эмми Арчер Гиллиган (Эмми Дагган Арчер-Гиллиган), кроме того, что она родилась в 1873-м году и впервые вышла замуж в 1896 году за Джеймса Арчера. В 1901-м году пара нашла работу в Ньюингтоне, штат Коннектикут, в качестве домашних смотрителей у Джона Сеймура — вдовца в преклонном возрасте.

молодая Эмми Арчер Гиллиган
Эмми Арчер Гиллиган в молодости

Арчеры жили в его доме в последние годы его жизни. Когда Сеймур умер в 1904-м году, они находились там в качестве арендаторов, ухаживая за престарелыми жильцами и беря за это плату.

В 1907-м году родственники Сеймура из калифорнии продали его бывший дом, и Арчеры перебрались в Уинстон. Они приобрели кирпичный дом, в котором создали приют — «Дом Арчеров для пожилых людей».

Дом Арчер Гиллиган
«Дом Арчеров для пожилых людей».

Они вместе управляли домом до 1910 года, когда мистер Арчер умер от болезни Брайта (заболевание почек).
К 1913-му году вдова повторно вышла замуж за Майкла Гиллигана, но и этот брак продлился недолго. Майкл Гиллиган скончался всего через три месяца супружеского блаженства.
Сама по себе смерть Гиллигана, возможно, никого не удивила, но дом Арчера превратился в смертельную ловушку, особенно для мужчин со специальным планом оплаты.

Жильцы могли платить либо еженедельно, либо внести один фиксированный взнос в размере $1000. Доброжелательная вдова гарантировала уход до тех пор, пока они дышали.
Те, кто принадлежал к этой последней категории, очевидно, имели очень слабое здоровье, потому что они часто уходили из жизни.

Дом Арчер Гиллиган
Дом Арчеров существует и сегодня

В течение нескольких лет стало ясно, что это не было связано с естественными причинами. С момента открытия Дома престарелых в 1907 году произошло 60 смертей, и 48 из них произошли с 1911 года.

У одного из покойных, 61-летнего Франклина Р. Эндрюса, была сестра Нелли Пирс, которая нашла обстоятельства его смерти, мягко говоря, подозрительными. Утром 29 мая 1914 года Эндрюс был замечен бодро работающим на лужайке у дома Арчера. К вечеру следующего дня он был уже мертв.

Сначала Пирс списала это на жизненные невзгоды, но потом она просмотрела его письма и личные бумаги и обнаружила, что Арчер-Гиллиган приставала к Эндрюсу с требованием денег. Пирс рассказала о своих подозрениях окружному прокурору. Там ей не ответили ничего определённого, и поэтому Пирс отправилась в редакцию газеты «Хартфорд Курант».

Расследование газеты длилось несколько месяцев и послужило основой для полицейского расследования, которое длилось год. Почти через два года после его смерти тело Эндрюса было эксгумировано, и вскрытие обнаружило мышьяк, в количестве достаточном, чтобы убить нескольких человек. Кроме того, эксперт не обнаружил никаких признаков того, что у него была «язва желудка», как было отмечено в оригинальном свидетельстве о смерти.

Тело ее второго мужа было эксгумировано, как и тела четыре других бывших жильцов. Все они умерли от отравления мышьяком или стрихнином. Кроме того, экспертиза показала, что завещание Майкла Гиллигана, составленное накануне его смерти и назначившее его жену администратором, оказалось написано ее почерком.

Еще больше свидетельств поступило от местных торговцев, которые говорили, что Арчер-Гиллиган приобрела большое количество мышьяка.

Из-за тяжелого случая «тюремного психоза» казалось маловероятным, что она предстанет перед судьёй, но 18 июня 1917 года женщина, подозреваемая, по меньшей мере, в десятке убийств, предстала перед судом присяжных. После четырехнедельного судебного слушания и четырехчасового обсуждения присяжные признали ее виновной и приговорили её к казни на виселице в ноябре.

Осужденная отравительница потребовала апелляцию, и, соблюдая формальности, ей было предоставлено ещё одно судебное слушание в июне 1919 года. Безумие стало ее защитой во время второго судебного заседания, когда психиатры объявили ее сумасшедшей, а ее 19-летняя дочь Мэри Э. Арчер настаивала на том, что ее мать была наркоманкой.

Судебный процесс резко закончился 1 июля, с признанием вины в убийстве второй степени, которое предусматривало пожизненный срок.

Она была образцовым заключенным до 1924 года, когда ее признали безнадежно невменяемой и перевели в психиатрическую больницу, где она и оставалась до момента своей смерти в апреле в 1962 году.