Судебный Цирк.

28 июня 1949 года, в разгар страшной жары, охватившей страну тем летом, начался суд над Мартой Бек и Раймондом Фернандесом. Молодой адвокат из Манхэттена Герберт Розенберг был избран, чтобы представлять интересы Марты и Реймонда. Конечно, один адвокат, представляющий обоих подсудимых, является нарушением этики и несправедливым по отношению к обвиняемым, но решение было оставлено в силе. Было решено перенести слушание дела из округа Нассау (Нассо) на Лонг-Айленд, где было совершено убийство Фэй, в более просторный Верховный суд Бронкса, расположенный неподалеку от знаменитого бейсбольного стадиона «Янки». Но ничто не могло спасти зрителей от жары. За выходные 4 июля 1949 года по всей стране от жары и несчастных случаев погибло, по меньшей мере, 881 человек, — рекорд, который стоит до сих пор.

Судья Фердинанд Пекора, суровый, но справедливый юрист, имел репутацию человека, способного сдвинуть любое дело с мертвой точки. Обвинителем был окружной прокурор округа Нассау Эдвард Робинсон — младший. Он занимался этим делом с самого начала и участвовал в сделке по экстрадиции обвиняемых из Мичигана. Обвинение приступило к изложению своих аргументов, представив множество свидетелей, включая судмедэксперта, друзей Джанет Фэй из Олбани и домовладельца из квартиры Джанет. Затем выступили мичиганские следователи, а судебные следователи позже объяснили суду существенные физические доказательства.

Раймонд Фернандес выступил 11 июля 1949 года. Он отрицал какую-либо роль в убийстве Фэй и сказал, что познакомился с Мартой незадолго до этого, через «клуб одиноких сердец».
Он заявил, что отказывается от данных им ранее показаний, и что он дал властям Мичигана признательные показания, только чтобы спасти свою возлюбленную Марту.
Говоривший тихим голосом, часто улыбаясь Марте, одобрительно кивавшей во время дачи показаний, Фернандес являл собой образ утонченного испанского джентльмена.

«Все мои заявления были сделаны с целью помочь Марте, — мягко сказал он, обнажая золотые зубы. Я люблю ее. Иначе и быть не может, — добавил он».

Но прокурор Эдвард Робинсон сразу же парировал, упомянув Джейн Томпсон, Дельфину Даунинг, Рэйнелл Даунинг и Миртл Янг, погибших после встречи с Раймондом Фернандесом. Робинсон практически переходил на крик.

«Мистер Фернандес не глухой» — сказала Марта со своего места после обмена репликами.
Но Фернандес также набрал очки, особенно когда описал допрос в Мичигане.

«Прокурор сказал, что все, что я скажу, не будет использовано против меня».
Фернандес взял себя в руки и продолжил, чувствуя, что на этом вопросе стоит остановиться.

«В Нью-Йорке на меня будут смотреть как на убийцу, а ей позволят уйти. — Как мужчина, я могу перенести это легче, чем женщина. Они сказали, что если я буду сотрудничать, я отсижу шесть лет и буду условно освобожден. Тогда я смогу делать все, что захочу. Если я не буду сотрудничать, то попаду в тюрьму на всю жизнь».

Однако против подсудимых было слишком многое. Долгое признание со всеми его ужасными подробностями не давало им покоя. Когда, согласно протоколу, признательное заявление было зачитано, зал суда ахнул, услышав описание убийств.

Из рассказа Марты Мичиганским следователям:

«Я все еще слышу это! Кровь капала, капала, капала, и звук был такой, будто его можно было услышать по всему дому».
Когда Фернандес душил Миссис Фэй, у нее выпали вставные зубы. Они решили избавиться от них, потому что – «мы поняли, что в случае обнаружения ее тела, зубы позволят провести идентификацию останков».

Робинсон спросил Фернандеса, не он ли застрелил Дельфину Даунинг.

«Это правда», спокойно сказал он. Но когда его спросили, убил ли он Джанет Фэй, он отрицал это. В этот момент Марта внезапно вскочила со своего места.

«Я думаю, ваша честь, что в данный момент я хочу дать показания» — Закричала она.

Судья Пекора вынес ей предупреждение, когда адвокат усаживал её на место.
Страница за страницей их признания, еще более разрушительного для них, чем предыдущее, описывали их извилистый путь через обман, секс и убийство.

Показания Раймонда Фернандеса включали описания обширных сексуальных отношений, которые он имел со своими жертвами. Он часто играл в покер на раздевание втроем с Мартой и Эстер Хенне, одной из своих жертв. Последняя сыгранная партия решала, кто будет иметь удовольствие спать с Фернандесом. Марта победила.
Такого рода показания продолжались до утра 21 июля и были настолько зловещими, что посторонним лицам не разрешалось находиться рядом с залом суда. В «Нью-Йорк Таймс» сообщалось, что «многие из зрителей, в основном женщины, обходились без обеда, чтобы не потерять свои места».

Марта дает показания.

Ожидание росло. Таблоиды пестрели рассказами о том, как Марта будет давать показания. Откажется ли она от Раймонда? Возьмет ли она на себя вину за все убийства? Заплачет ли она?

Когда утром 25 июля 1949 года ее назвали по имени, она встала из-за стола и медленно подошла к свидетельскому месту. Она поднялась на две ступеньки и осторожно села на свое место. На ней было серое с белым летнее платье в горошек, две нитки жемчуга на шее и зеленые туфли.
После того как Раймонд во время дачи показаний описал их «ненормальную сексуальную практику», нью-йоркские газеты пошли вразнос, чтобы еще больше унизить обвиняемых. Зал суда был переполнен зрителями и репортерами.

Когда Марта начала рассказывать свою историю, Фернандес застыл в кресле, не зная, чего ожидать. Марта начала с детства, перечисляя все проблемы, через которые она прошла. Когда ей было всего 13 лет, сказала Марта, она подверглась «двум кровосмесительным атакам», которые сделали ее «испуганной и застенчивой», а также беременной.
Она сказала, что с тех пор эти нападения терзали её разум.

Она постоянно мечтала о любви.

«Жизнь не стоила того, чтобы жить», — говорила она.

«Я бы предпочла умереть, чем спорить с матерью каждый день».
Она рассказала, что ее мать была до такой степени строгой, что «я должна была рассказать ей изо дня в день, с кем я была и что я делала».
Она несколько раз пыталась покончить с собой.

Ей не везло с мужчинами. Каждый раз, когда у нее возникали романтические отношения, они ни к чему не приводили.
Ее первый брак закончился, когда ее муж ушел, оставив ее беременной.
Каждый следующий бойфренд после ее первого замужества был катастрофой.
У нее было двое детей, и все же она не могла удержать мужчину.
Она сказала, что «раскаяние, страх и стыд» заставили ее снова попытаться покончить с собой. Она рассказала суду, что за год до ареста шесть раз пыталась покончить с собой и что мысль о самоубийстве приходила ей в голову почти каждый день.
Когда она рассказала, как 25 января 1948 года оставила детей в Армии Спасения в Нью-Йорке, у неё сдали нервы.

После короткого перерыва Марта вернулась и возобновила свои показания. Она утверждала, что знала о том, что Фернандес — убийца, и что она помогала ему находить одиноких женщин. Иногда Марта хихикала, вспоминая, как легко Раймонд обманывал своих жертв. Когда вопрос перешел к миссис Фэй, Марта сказала, что последнее, что она помнит, — это приказ Фернандеса, чтобы она успокоила Фей. И тут она обнаружила, что стоит над миссис Фей, а Фернандес тряс ее за плечи и кричал: «Боже мой, Марта, Что ты наделала»?

Когда прокурор спросил о ее любви к Фернандесу, Марта стала его защищать. «Мы любили друг друга, и я считаю это абсолютно священным», — сказала она.

«Просьба Мистера Фернандеса ко мне — это приказ. Я любила его достаточно сильно, чтобы сделать все, что он попросит».

В течение трех дней окружной прокурор округа Нассау Эдвард Робинсон-младший неустанно допрашивал Марту, и она рассказывала подробности своих сексуальных отношений с Фернандесом, которые заставляли некоторых женщин покидать зал суда.
Когда она начала рассказывать о половых актах, связанные с практикой Вуду, в здание Верховного Суда Бронкса пришлось вызвать две дюжины полицейских, чтобы удержать толпу, которая пыталась пробиться в зал суда. В Нью-Йорк Таймс сообщалось: — «Суд по делу об убийстве одиноких сердец был сорван вчера днем из-за беспорядков рядом с залом суда».