Вскоре после того, как Офелия родила своего сына Харви Мюррея Глатмана в 1927 году, она начала замечать, что с её ребёнком не всё в порядке. Ее муж Альберт, который проводил большую часть своего времени, управляя своим магазином в центре швейного района Бронкса, не сразу, но он тоже начал замечать что-то странное, по мере того как их сын взрослел.
Мать Офелия чувствовала странные колебания настроения ребенка и видела странное поведение. Альберт, приверженец дисциплины как основу для всего, использовал шлепки и назначал мягкие наказания как средство, чтобы успокоить странное поведение своего сына.
Сначала Офелия не понимала, что беспокоит ее в отношении ребенка — он просто странно себя вел; не было ничего определенного, кроме того, что он хихикал, когда не о чем было хихикать или плакал, когда плакать было не о чем. Он мало интересовался чем-либо, его концентрация внимания была нулевой, и он часто ходил в задумчивости. Когда он вырос, он избегал компании, в том числе потенциальных друзей.
Когда Харви было четыре года, Офелия случайно наткнулась на Харви в его комнате, совершавшего грубую форму садомазохизма. По словам Офелии на судебном процессе в 1958 году, Харви «завязал веревку вокруг своего пениса, зажал свободный конец в ящике, а затем откинулся, назад».
Родители решили игнорировать этот эпизод как причуду любознательного ребенка. Если и была реакция, то это было мягкое неодобрение и чтение морали, как в тот раз, когда отец поймал Харви за мастурбацией и предупредил, что мастурбация вызывает прыщи. Они понятия не имели, что происходящее с их сыном представляет собой невроз, который вырастет до опасных размеров.
«Фетиш веревки будет преследовать Глатмана на протяжении всей его жизни и в конечном итоге приведёт его в камеру смертников».
Проблемы Маленького Глатмана не выносились за пределы дома. Соседи считали его просто застенчивым и прилежным. Для школьных учителей (он начал свое обучение в 1933 году) он был хорошо воспитанным, тихим, очень хорошим учеником. На самом деле он преуспел во многих предметах.
Друзей у Харви было немного. У него была небольшая группа приятелей на игровой площадке. Он боялся девушек и в их компании становился совсем неуверенным. Девчонки и некоторые мальчики высмеивали его чрезмерно развитые уши и кривые зубы. Они называли его Бурундук или Ласка.
Он никогда не присоединялся к остальным во время внеклассных игр. Он бежал домой и играл в свою игру. И это было связано с веревкой. Харви накидывал петлю себе на шею, перекидывал свободный конец через трубу или стропила и подтягивал веревку одной рукой, одновременно мастурбируя другой. Это странное чувство вызывало у него прилив сил, не похожий ни на что другое.
Как объясняет Майкл Ньютон в своей книге «Веревка»: — сексуальная игра Харви — по-разному известная как аутоэротическая асфиксия или «гипоксифилия» — это не то же самое, что мазохизм (и включает в себя) самоиндуцированное удушение или удушение во время мастурбации. «Удушье само по себе создает возбуждение и в конечном итоге эйфорию, даже без генитальной стимуляции, из-за адреналина, вырабатываемого, когда человеческое тело реагирует на опасную для жизни ситуацию».
Как долго Харви этим занимался неизвестно. Его родители обнаружили эту дурную привычку примерно в 1938 году, когда их сыну было одиннадцать лет.
Семья недавно покинула Нью-Йорк и переехала в Денвер, штат Колорадо, чтобы сбежать от переполненной грязной урбании Бронкса. Они были довольны школьными оценками Харви и тем фактом, что он, казалось, хорошо приспособился к своей новой школе, (начальной школе Шермана), и соседям. Но однажды вечером, вернувшись домой после вечернего шопинга, они обнаружили, что шея мальчика распухла и обожжена веревкой. Харви признался в содеянном.
Эротические фотографии, спрятанные под кроватью, и мастурбация-это одно, но это их серьёзно встревожило. Однако, когда они обращались за консультацией к врачу, даже профессионал списывал эти «игры» на период взросления. Тем не менее, жизнь в доме Глатманов вернулась в нормальное русло, на самом деле Харви продолжал свои «игры», но стал более осторожным, чтобы не попасться Офелии и Альберту. Он продолжал регулярно посещать школу — в школе он был отличником — и перешел в среднюю школу в 1939 году.
Когда он был подростком, его подростковый страх перед противоположным полом не рассеялся. Подростковые прыщи так же не способствовали его уверенности. Он заикался в присутствии кого-нибудь с косичками и более высоким голосом, краснел, чувствовал себя не в своей тарелке. Тем не менее, они притягивали его. Ему очень хотелось прикоснуться к ним. И веревка, его любимый инструмент, помогала ему осуществить эту фантазию.
Став старше он приобрёл ещё одну страсть — азарт взлома и проникновения в частные дома. В большинстве из них он крал что попало, просто ради удовольствия. Одним из его самых ценных трофеев был пистолет 26-го калибра, обнаруженный в чьем-то обеденном бюро.
18 мая 1945 года всё пошло не по плану. Полиция поймала его в момент взлома окна квартиры Эльмы Хамум на Врэйн Стрит. В его карманах они нашли кусок веревки и пистолет. На допросе в тот же вечер он признался в нескольких кражах с взломом, но не упомянул о тех, которые были связаны с сексуальными нападениями.
Этот урок он не выучил.
Меньше чем через месяц, ожидая суда за кражу с взломом, он похитил Норен Лорел из ее района, связал ее и вывез из города в Саншайн-Каньон. Там он повторил свой обычный ритуал с ощупыванием жертвы (прикосновений — без изнасилования). Затем он вернул ее в Денвер ещё до рассвета.
Она направилась прямиком в полицейский участок, где по фотографиям опознала его. Харви был повторно арестован и на этот раз без залога.

Он пробыл за решеткой до суда в ноябре, и был приговорен к году в тюрьме штата Колорадо.
Ему было 17 лет.
Харви Глатман отсидел восемь месяцев из своего двенадцатимесячного срока, прежде чем был условно освобожден из тюрьмы штата Колорадо. Он вышел из ворот тюрьмы 27 июля 1946 года. Одной из первых вещей, которые сделала его мать, она привела Харви к психиатру, чтобы предотвратить дальнейшие необдуманные поступки, такие как те, которые отправили ее мальчика в кутузку.
Доктор утверждал, чтобы проблема Харви была основана на его ненормальном страхе перед противоположным полом. Решение? Харви должен был найти занятие, такое как танцы. Женское общество, со временем подавило бы этот страх. Харви внимательно слушал. Он вернулся в свой родной штат Нью-Йорк и нашел занятие, в котором участвовали женщины — правда, не то, которое имел в виду психиатр.
Возвращение в штат Нью-Йорк было желанием его матери Офелии. Она хотела, чтобы Харви покинул Денвер из-за его плохой репутации там. Она искренне верила, что он сможет начать новую жизнь в новом климате, среди новых лиц, познакомиться с дружелюбными людьми, найти работу и превратиться в новую личность. Оставив Альберта дома на несколько недель, Офелия помогла Харви устроиться в аккуратной квартирке в Йонкерсе. Она даже находилась рядом, когда он устраивался на работу в телемастерскую.
Убедившись, что Харви на пути к нормальной жизни, Офелия вернулась в Денвер. Что касается Харви, как только мама ушла, он отправился на улицу в поисках приключений.
